– Возможно, – согласился Скворцов. – Об этом тебе в Мирном расскажут подробнее. Я же вот что хочу тебе сказать. Через наш порт уже давно таскают всевозможную контрабанду: иконы, антиквариат, золото, платину… Теперь вот прибавились и якутские алмазы. Мы, конечно, стараемся это дело пресекать, но, сам понимаешь, наши возможности ограниченны. Однако кое-что все же удалось. Верхушка преступной команды не у нас, не в Якутии и даже не в Мирном. Она в одном тихом подмосковном городке. Там разрабатываются маршруты, и оттуда же идут указания, куда, что, каким образом отправлять. Именно туда стекаются и деньги от сделок…

– А вы кого-нибудь смогли задержать и допросить? – Доуэрти вопросительно посмотрел на капитана.

– Задержать-то удалось, а вот допросить… – Скворцов безнадежно махнул рукой. – Все задержанные – мелочь, курьеры, шестерки. За ними стоят очень серьезные люди и большие авторитеты. Едва кто-нибудь из мальков попадает к нам, сразу же идут «малявы» по зонам, по СИЗО: кого, как и когда убрать. В общем, гнилое дело. И опасное.

Рассел вспомнил о «бриллиантовом мальчике», убитом у них в участке. Наверное, действительно у русской мафии очень длинные руки, раз смогли дотянуться через океан.

– Что такое «малявы»? – попытался уточнить американец у поникшего Скворцова.

– Это приказы от воров в законе «сидельцам», – пояснил тот.

– Воры в законе? Кто это? Чем они отличаются от простых воров? И вообще, разве вор может быть в законе?

– У нас все может быть, – с горечью вздохнул капитан. – Дерьмократия, мать ее!

Последней фразы Рассел тоже не понял, но решил не переспрашивать, подумав, что со временем сам разберется в ее значении.

Через два дня старенький «Ан-24», уныло дребезжа, уносил Доуэрти в город Мирный. Там его встретил молодой улыбчивый паренек, при ближайшем знакомстве оказавшийся старшим оперуполномоченным Василием Васильевым.

– Ну как там, в Америке? – хлопнув Рассела по плечу, поинтересовался Василий.