Юрий Петрович пожал гостям руки и проводил до двери кабинета.

– Фу, до чего ж мерзкий тип! – выдохнул Василий, когда они покидали офис компании. – Не удивлюсь, если он лично и возглавляет преступный синдикат.

– Да, – согласился американец, – неприятный тип.

Мы с Расселом уже расправились с обедом и теперь вплотную занялись десертом. Рудольф, откушав, задремал в соседнем кресле.

– Ну, что-нибудь удалось нарыть? – поинтересовалась я, набив до отказа рот ореховым мороженым.

– Нарыть? – не понял Доуэрти. – Я там ничего не копать, я с бумагами работать. С работниками фабрик беседовать, система безопасности изучать…

– И как система? – Я отодвинула от Рудольфа вазочку с мороженым. Ему она все равно ни к чему, раз он спит.

– Серьезная весьма. Они в цехах даже пыль алмазную собирают. Однажды один камень пропал. Пока его не нашли – никто не мог уйти в дом.

– Понятно. Ну а по делу-то?

Рассел немного помолчал.

– Знаешь, Женька, – вновь заговорил он. – Я думаю, Василий есть правый: президент «Алроса» в этот дело замешан по самый нос. И он совсем не хотеть, чтобы я нашел здесь его сообщник. Боюсь, меня может ждать судьба тех двух труп…

– Каких труб? – не поняла я.

– Один возле музей, а другой у твой дом.

– А-а, ты имеешь в виду покойников! – догадалась я. – Не переживай, Рассел, прорвемся. И не такие дела раскрывали!

Американец печально покачал головой:

– Ты не понимать. Все умирать, кто связан с алмаз и бриллиант. Тебе не стоит этим делом работать.

Ну конечно! Сразу чувствуется рука Ульянова. Уже успел подучить америкашку, мол, Женьке даже дело о дохлом таракане нельзя доверить, не то что об алмазах!

– Знаешь, Рас, – я решительно поднялась и подхватила Рудольфа на руки, – спасибо, конечно, за обед. А насчет этого дела я тебе так скажу: как ни крути, а оба трупа нашла я. Женщина, умирая, просила меня найти алмазы и Родиона. Для меня лично просьба умираю-щего – закон. Не могу же я отказать человеку, стоящему на пороге смерти, в таком пустяке! Так что хотите вы с Вовкой этого или не хотите – а поисками я все же займусь. И не советую совать мне палки в колеса. В гневе я страшна!