– Красивая… – Я присела рядом.

Внезапно женщина открыла глаза и зашевелила побелевшими губами:

– Родион… не должен… алмазы… найди…

Тут она судорожно дернулась и снова потеряла сознание.

– Надо звонить полиция, – нахмурился Рассел. – Это насильная смерть…

– Надо звонить Вовке. – Впав в уныние, я достала мобильник.

– Что у тебя? – мгновенно отозвался Ульянов. – Покойник?

– Еще нет… – Я виновато потупилась, словно следователь мог меня видеть.

– Слава богу! Ты где? Рассел с тобой?

– Ага! Мы в музее! А насчет покойника… Это не я, честное слово! Это все американец твой…

– Что-о?! – заорал Вовка.

– Это он ее нашел! – пролепетала я. – Я хотела в музей, а он… Только она еще не совсем покойник. Но может им стать в любую минуту… Ты бы приехал, Вов?

Ульянов издал протяжный рев и отключился.

– И чего орать? – пожала я плечами, уловив неприятные ощущения в области желудка. – Можно подумать, я их сама штампую!

– Надо найти свидетель, – вновь заговорил Доуэрти.

– Не надо, – отмахнулась я и уселась на ступеньки крыльца. – Сейчас опергруппа прибудет, пускай сами разбираются. А впрочем… Знаешь что? Ты иди в музей, может, и найдешь там каких свидетелей. А я пока тут посижу. Покараулю, Вовку подожду… О'кей?

– О'кей, – серьезно кивнул Доуэрти и вошел в здание.

Едва тяжелая деревянная дверь закрылась за его спиной, я вновь бросилась к женщине. Она по-прежнему была без сознания. Оглядевшись, я не обнаружила вокруг ни сумочки, ни окурка, словом – ничего, что могло бы дать мне хоть какую-нибудь зацепку. Тогда недолго думая я пошарила по карманам светлого костюма. В брюках ничего не нашлось, зато в кармане пиджака я нащупала что-то твердое и не очень большое.

– Ой, – громко икнула я, вытащив на свет божий находку, – бриллиантик…

Камушек размером с сигаретный фильтр весело заискрился на солнце. В этот момент у входа в парк послышались звуки сирены. Я поспешно сунула находку в карман джинсов и вновь уселась на ступеньки.