Солнце пошло на убыль, когда мы дошли до Змеиного холма. Впереди, тряся бородой, вышагивал козёл, за ним с блеянием бежали овцы, а мы с Асланом замыкали шествие. Прямо из скалы, на двухметровой высоте, бежал ручеёк и со звоном падал на камни. Овцы подошли напиться. Я подставил сложенные ковшиком ладони — тоже захотелось пить. Вдруг откуда-то сверху на мою шею упала прохладная верёвка. Перед моими глазами мелькнула голова змеи с высунутым язычком, — она шипела. Ничего себе чемпионский венок! Я мигом схватил змею и отбросил далеко от себя. Видимо, урок, преподанный утром орлом, пошёл мне на пользу. Я и не заметил, как всё это произошло. Наверно, змея на скале, увидев человека, хотела уползти в сторону, но соскользнула и, падая, угодила мне на шею. Оказалось, что тут водится очень много змей, потому и холм называется Змеиным. Чабаны пьют здесь воду только в редких случаях.

Напоив своё небольшое стадо, я отправился дальше.

Нужно было пересечь глубокое ущелье, затем пройти немного по склону Турьей горы. А там, за оврагом и речкой, — загон.

Если не считать, что у Белой скалы в темноте вспорхнула куропатка, испуганные ею овцы вдруг разбежались и мне пришлось потрудиться, собирая их, приключений больше не было, и мы благополучно добрались до загона.

Чабаны поздравили меня с тем, что я нашёл заблудившихся овец, и подарили красивую чабанскую ярлыгу.

— Отныне ты настоящий чабан, — сказал дядя Мухтар. — Умеешь носить бурку, папаху и ярлыгу, будем начислять тебе трудодни.

Дядя Мухтар, конечно, шутил, но мне было очень приятно.

Аслан становится вожаком

Как я говорил, Карабаш недолюбливал Аслана. В присутствии чабанов, особенно дяди Мухтара, он и виду не показывал, что Аслан ему не по душе, но, оставшись один на один, они смотрели друг на друга злыми глазами, угрожающе скалились и урчали.