Весна — самое красивое время в горах. Альпийские луга сплошь в пёстрых цветах. Лёгкий ветерок по вечерам доносит в аул их аромат. В озере возле аула лягушки устраивают настоящие концерты. На маленьких лужках резвятся телята и ягнята. А по узким улочкам, под важное кудахтанье наседок, перекатываются пушистые жёлтые шарики — цыплята. Деревья уже покрыты молодой, трепещущей на ветру листвой, но это не останавливает аульских ребят: стуча зубами, синие, дрожащие, руки-ноги в пупырышках, они с криками ныряют и плавают.

Мутные потоки талой воды несутся со снежных вершин в низину. Учащаются проливные дожди. Скоро и пахари выйдут в поле.

В такую-то пору и прибыли отары, а с ними — Аслан. Он стал ещё крупнее, крепче и нисколько не забыл меня, хоть и не видал целую зиму.

Кинулся ко мне со всех ног и давай прыгать, да всё норовил лизнуть в лицо. Целый день мы с Асланом не расставались. Я ходил любоваться молодыми ягнятами, а моего прошлогоднего ягнёнка и не узнал. Дядя Мухтар показал мне взрослую ярку, с красной отметиной на лбу. Она, конечно же, не обращала на меня никакого внимания. Оказывается, овцы забывают своих хозяев так же быстро, как куры.

Через несколько дней в клубе состоялась торжественная встреча чабанов. Лучших чабанов наградили. Дяде Мухтару дали именные золотые часы за то, что хорошо смотрел за овцами и от ста ярок получил прироста сто двадцать пять ягнят. Я, как вы знаете, тоже приготовил дяде Мухтару подарок — его скульптурный портрет.

Дяде Мухтару скульптура понравилась. Он даже сказал, что я способный и, когда вырасту, стану настоящим скульптором.

— Нос точь-в-точь мой. Молодец, молодец! — сказал дядя Мухтар и зачем-то потрепал меня по затылку.