Аслан восхищался каждому новому предмету и знакомству с ним. Он считал, что все вещи — его друзья. Но были у щенка и враги: петух, кувшин, кошка и Алик. Как выяснилось позднее, Алик любил дразнить Аслана и даже кидать в него камешки, потому он и попал в число недругов.

Как-то мы сидели с моим другом Аликом на крыше возле сложенного кизяка и решали задачи. Вдруг раздалось кудахтанье, и в ответ завизжал Аслан. Соседская курица, нахохлившись и распустив крылья, надвигалась на нашего «льва», а щенок, повизгивая, пятился. Вокруг них в панике суетились цыплята, похожие на жёлтенькие шарики.

Увидев меня и почуяв защитника, мой трусишка расхрабрился и набросился на противника. Что тут было! Хохлатка как могла защищала свой выводок, а Аслан всё норовил ухватить её за крыло. Пух и перья летели во все стороны. Я с трудом разнял их. Соседка, конечно, пожаловалась маме. Мама рассердилась и велела привязать Аслана.

Мой друг, мой Аслан на цепи! Я так страдал от этого, будто не его, а меня собирались привязать. Но делать было нечего: мама сердилась и грозила прогнать пса. А тут ещё и дядя Керим поддержал маму. Он сказал, что такого отличного волкодава грех держать дома, что вот пригонят овец в горы на летнее пастбище, и надо тогда подарить Аслана старшему чабану дяде Мухтару. Чабанам нужны собаки злые, настоящие сторожа. И чтобы Аслан стал злее, надо уже сейчас посадить его на цепь.

— Но зато летом, — утешил меня дядя Керим, — в стае, в горах, он будет на полной свободе…

Пришлось согласиться.

Да, вы, наверное, не знаете, что наши колхозные отары обычно зимуют в Прикаспийской низменности, на кутанах, и домой возвращаются только весной. Совсем как перелётные птицы…