Ребята из нашей землеустроительной партии хотя и были молоды, но к спорту относились равнодушно, а увлечь их я не смог. Когда им говорил, что я игрок сборной Москвы по хоккею, они смотрели на меня с недоверием, всем своим видом показывая – ври, мол, парень, да знай меру. Другое дело стрельба. Тогда ею вся молодежь увлекалась. В магазинах, помню, малокалиберные винтовки продавались, и почти каждый из нас ее приобрел. Соревновались друг с другом в меткости стрельбы без конца.

Жизнь в деревне научила меня, с одной стороны, самостоятельности (все-таки я был единственным ребенком в семье и постоянно поэтому находился под пристальным вниманием родителей), а с другой – умению жить в коллективе, где все равны и нет места себялюбию. Наблюдая за житьем-бытьем крестьян, сам трудясь от зари до зари, досконально узнал, сколько пота стоит кусок хлеба.

Проработал я землеустроителем 15 месяцев. Пришло время возвращаться домой. Приехал в Москву в июне 1931 года и вскоре на улице встретил своего старого товарища по команде «Совторгслужащих» Петра Яковлева. Он сразу быка за рога: «Михеич, завтра наши с „Красной розой“ играют. Приходи, и ты сыграешь». Я несколько растерялся – ведь больше года до футбольного мяча не дотрагивался. Ну а с другой стороны – почему бы и не попробовать? Дома отыскал форму (мать ее бережно хранила) и отправился на стадион. Поставили меня по старой памяти за первую команду; мы выиграли 3:1, причем я забил два мяча. Сыграл в общем-то неплохо. Как это можно объяснить? Уже потом, учась в высшей школе тренеров, узнал теоретическое обоснование такому явлению. Оказывается, приобретенные человеком определенные двигательные навыки, в частности умение управлять мячом, сохраняются у него долгое время.

Окунулся я, словом, с большой радостью вновь в спортивную жизнь. В клубе мне предложили штатную должность секретаря футбольно-хоккейной секции. В мои обязанности входило составлять и держать в порядке всю документацию, представлять «Совторгслужащих» на заседаниях бюро Московской городской секции футбола и хоккея.