Нанеся крем на член крепыша, отчего тот стал неестественного голубоватого цвета, блондинка лизнула его в последний раз и, не поднимая головы, порывисто отвернулась. Вообще у Логинова сложилось впечатление, что она общается не столько с крепышом, сколько с его членом. Опустившись на стол, блондинка раздвинула руками ягодицы и простонала:

– Давай… Давай… Кончи мне в задницу…

Крепыш взмахнул тазом один раз, второй, потом поднатужился, и головка его члена с характерным звуком вдруг исчезла в складках заднепроходного отверстия блондинки. Блондинка вскрикнула от боли, и Логинов поморщился.

Он был сторонником здорового секса и к садомазохистским штучкам относился со старомодным предубеждением. За это его и не любила бывшая теща. То есть, не за то, конечно, что он не занимался анальным сексом, а за некоторый консерватизм убеждений, который, в частности, не позволял Виктору использовать свое служебное положение так, как хотелось Агриппине Павловне.

Как всегда при воспоминании о бывшей теще Логинов вздохнул. Он продолжал наблюдать за разворачивавшимся в номере действом. Происходящее интересовало его с чисто практической стороны. Балконная дверь верхним углом зацепилась за штору, и Виктор не решался толкать ее дальше, боясь, что рухнет карниз. Между тем кульминация приближалась, и теперь главное было ее не пропустить.

Постепенно блондинка пришла в полное неистовство. Она уже не извивалась на столе, а просто-таки билась в предсмертных конвульсиях. Крепыш, кажется, тоже вошел во вкус этого дела, запрокинул голову и издал странный звук, отдаленно напоминавший брачный крик марала. Логинов покачал головой и решил, что пора.