– Да вот, черт! Размер у тебя на один меньше. Жалко, если вдруг помрешь, не подойдут мне, жать будут.

Не выдержал я и пошел к врачу Куховаренко. У него как раз наши охранники сидели, работавшие в Бирме. Прочитали они по этой книжке методы лечения и говорят:

– Короче, все ясно. Водки надо стакан выпить, и все как рукой снимет.

Я к Аркадьеву. Он подумал и разрешил:

– Все равно завтра играть не сможешь, попробуй. Водка, вроде, все лечит.

Выпил я и, конечно же, сразу поправился, даже на трибуне сидел. А там в почетной ложе Хрущев с Булганиным и премьер-министр Бирмы У Ну. Потом нам переводчик рассказывал, что, после того как мы выиграли со счетом 3:1, У Ну попытался не то пошутить, не то комплимент сказать Никите Сергеевичу, что если б сам он стоял в наших воротах, а Хрущев – в бирманских, то они бы нас точно обыграли. Хрущев долго не мог понять, что же тот имел в виду, и, как обычно, по-простому отрезал:

– Знаешь что, У-Нушка, ты уж стой в своих воротах, а я со своими как-нибудь разберусь!

Вообще, Никита Сергеевич поражал да и располагал к себе известной грубоватой простотой. Но одно дело видеть по телевизору, как он ботинком по трибуне ООН стучит, а другое участвовать, как говорится, в процессе. На приеме я сидел метрах в десяти от нашего руководства. Напротив – У Ну со своими приближенными. Перед ними стояли микрофоны для речей, которые в паузах не отключали, поэтому было слышно, о чем наши руководители переговаривались между тостами. У Ну сказал слово в честь Хрущева, потом Хрущев выпил за укрепление советско-бирманской дружбы во имя мира во всем мире. А потом сел и толкает локтем Булганина: