– Видите ли, мем-саиб, – вкрадчиво сказал я. – Говоря о коврике, я, собственно, имел в виду не его физическую сущность. Для меня процесс вытирания ноги о коврик при входе в дом подразумевает отрешенность от любых непристойных мыслей, нечестивых побуждений, направленных на жилище, которое я собираюсь посетить. Не вытирая ноги о коврик физически, мы, таким образом, просто вносим в дом немного материальной грязи. Не вытирая ноги о коврик морально, мы вносим в дом ауру недоброжелательности, злонамеренности, что уж, поверьте, намного страшнее, чем обычная грязь.

– Хмм… – ухнула Сова. – Бойкости языка Вам не занимать. Но это еще не повод не кидать Вам в лицо горшок со сметаной за подобное грубое вторжение.

– Поверьте, пани! – сказал я, открыто глядя в ее бездонные глаза. – Если бы я мог предполагать, что встречу в этой чащобе столь совершенное летающее существо, я бы не был столь развязным.

– К свиньям Ваши комплименты, Пятак, – сердито сказала Сова. – Выкладывайте, что Вам нужно, и выкатывайтесь отсюда. Ко мне с минуты на минуту должны прилететь.

Ах, вот как! У нее должен был появиться гость. Причем прилететь, а не зайти или приползти. Ситуация начинала быть интересной. Разумеется, я не мог покинуть этот дом, не договорившись о ночлеге. Но и ночной гость Совы в мои планы не входил. Морально я чувствовал себя довольно уверенно, но без бодрящего действия Конопляного Меда мог и не справиться со зловещим ночным гостем.

– Милая хозяюшка, – сказал я. – Не сочтите меня за наглеца, но позвольте поинтересоваться – кто именно должен к Вам пожаловать? Может быть, с этой птицей нас связывают какие-либо дружеские взаимоотношения и мы сумеем договориться о постое буквально на одну ночь? Я не могу оставить своего шефа Винни-Пуха ночевать под дубом. Это противно офицерской чести! Если подобный прискорбный факт будет иметь место, мне останется только подорвать себя на воздушном шарике!