Фирма располагалась в невысоком особнячке, построенном в центре Москвы. Снаружи дом выглядел несколько странновато, потому что был покрашен в ослепительно белый цвет, покрыт черепичной крышей, а на окнах висели разноцветные наличники. У резной дубовой двери звонка не было, но висел небольшой колокол, к язычку которого была подвешена веревка серого цвета с кисточкой на конце.

Рабинович осторожно брякнул в колокол раз, другой, но никто не открывал. Он уже собрался уходить, как вдруг дверь приоткрылась и оттуда высунулась заспанная будка неимоверных размеров.

– Че так тихо брякаешь, солдатик? – спросила будка. – Надо изо всей дури колотить! Здесь хрен кто услышит твои интеллигентские позвякивания. Давай, заходи в горницу, не стой тут дуб-дубом.

Рабинович осторожно вошел внутрь помещения и забормотал:

– Мне, видите ли, Мусий Опанасович Парасько на сегодня назначил, и я, понимаете ли…

– Да брось ты тушеваться, паря! Назначил, значит примет. Мусий Опанасович всех принимает, кому назначил. Скушно ему здесь. Будем знакомы: Григорий я. Охранник местный, – и парень сунул Рабиновичу ладонь размером с лопату.

Рабинович осторожно пожал ее и сказал:

– Очень приятно. Моисей Израилевич.

– А! – коротко сказал охранник. – Ну, ничего, ничего. Ты давай, посиди здесь чуток, а я доложу Мусию Опанасовичу.

Охранник ушел, а Рабинович стал с интересом рассматривать помещение. Прежде всего его поразил пол. Он был дощатый. Именно дощатый, а не паркетный. Но доски были чисто выскоблены и покрыты светлыми холщовыми дорожками. Стены тоже были обшиты деревом, а на них висели белые рушники с вышитыми красными петухами.