Едва за нами захлопнулась дверь, как аммиачный дух сменился другим, не менее сильным ароматом – концентрированным запахом приторно-цветочного освежителя воздуха. В обычных условиях я бы наверняка задохнулся, но сейчас, после нескольких глубоких очищающих вдохов, испытывал чувство благодарности.

Внутреннее оформление бетонной коробки из-под обуви продолжало тему скупердяйства Вандеверта. Секретарский стол посреди вестибюля был из дешевого пластика, а пол покрыт вытертой имитацией ковра. Впрочем, я едва успел оглядеться. Мое внимание привлекла стройная фигура, неподвижно застывшая у стола.

Вы наверняка подумали, что Присс подпрыгнула от радости, заполучив телохранителя, но, как я уже говорил, не надо делать поспешных выводов.

По всей видимости, Присс заметила, как мы с Джейкобом подъехали, и выбежала из своего кабинета. Чтобы лично встретить меня.

– Какого черта он здесь делает? – вопросила она.

Я изумленно смотрел на нее. В туфлях без каблуков и почти без признаков косметики Присцилла выглядела немногим старше, чем в школьные годы. Разве что в уголках губ залегли едва заметные морщинки, но во всем остальном передо мной стояла та же самая девушка. Правда, одна вещь изменилась: Присс больше не была тощей и долговязой. Честно говоря, формы ее выглядели вполне соблазнительно, хотя она и попыталась упрятать их под строгим темно-синим костюмом, и мне вдруг вспомнилось, как однажды я чуть было не решился пригласить ее прогуляться вечерком. Разумеется, это было до того, как она разукрасила одного парня за то, что тот назвал ее «глистой».

– Это Хаскелл Блевинс, – проворчал Джейкоб, на скорости проскакивая мимо дочери.

– Привет, Присс, – сказал я. – Рад вновь тебя видеть.

Мне казалось, что эти слова прозвучали вполне дружелюбно, но Присс даже не взглянула в мою сторону. Глаза ее были устремлены на отца.