Мысль, что Тайсон может проиграть, выглядела тогда все-таки слишком фантастической. Главный вопрос был – кому? Если бы рядом был какой-нибудь эквивалент Мохаммеда Али, Джо Луиса, Санни Листона или молодого Джорджа Формена, это было бы понятно, но среди тех пескарей, что плавали тогда вокруг большого ринга, никакой крупной рыбы видно не было. Единственным, на кого возлагались надежды, оставался только бывший абсолютный чемпион в первом тяжелом весе Эвандер Холифилд. Но в качестве полноценного тяжеловеса тот выглядел не очень убедительно, а после не слишком эффектной победы Холифилда над Алексом Стюартом в ноябре 1989 года вердикт абсолютного большинства специалистов был практически безнадежным для Холифилда: у него точно такие же шансы на победу над Тайсоном, что и у всех остальных. То есть никаких.
И все-таки что-то витало в воздухе. Анализируя те уже достаточно давние события, становится ясно, что это «нечто» исходило от самого Майка. Но слишком уж пуленепробиваемым казался ореол непобедимости Тайсона, чтобы было так легко поверить собственным предчувствиям, даже если под ними была самая что ни на есть материальная основа.
После развода с женой Железный Майк казался каким-то разобранным. Что делалось у него в душе, знал только он сам, да и то, скорее всего, не до конца, но история с Робин явно выбила его из колеи. Его агрессивность, до того практически всегда ограниченная канатами ринга, стала все чаще выплескиваться наружу в гораздо менее подходящих для этого местах. С другой стороны, его тренировки стали какими-то ленивыми. Ну и, наконец, он стал откровенно груб с женщинами, чего раньше за ним как-то не замечалось.