Если же наши вдруг выиграют чемпионат мира по футболу, значит, изменилось что-то в национальном характере, и в скором времени после этой победы мы построим коммунизм с человеческим лицом, или капитализм с мордой доброй дворняги, или что угодно еще, что мы тогда будем строить. И даже Катрин Денев тогда засмеется, чего она до сих пор, кажется, никогда не делала, ведь смех и тайна – две вещи несовместны, а Шендерович, может быть, заплачет – от счастья.

Пока время подтверждает мою правоту. Мы с тех пор не построили ни капитализм, ни социализм. И чемпионат мира по футболу также не выиграли. Во время недолгого полутриумфа наших футболистов на чемпионате Европы 2008 года мне в личку в «СЭ» пришло письмо, примерено такого содержания: «Ты понил, гандон, как ты был нипрафф?» – а один мой коллега ехидно спросил меня: «Ну что, Шурик, мяч-то круглым становится?» На следующий день мы разгромно проиграли, кажется, испанцам, а коллега, увидев меня в другом конце редакционного коридора, срочно куда-то свернул. Преследовать его я не стал. В Уставе караульной службы, который я когда-то учил наизусть в армии, говорится, что по нарушителю, обратившемуся в бегство, надо открывать огонь, но в мирной жизни такое рвение кажется мне излишним.

Часть первая

Наш ласковый Миша (Майкл Тайсон)

Если бы Тайсон был русским, то он бы стал не только больше бокса, но больше футбола, и даже больше всей массовой культуры. Так оно и было какое-то время в Америке. Да и в России его знают лучше любого другого американца.

Потому что Тайсон – это не боксер, не спортсмен, даже не человек, а оживший природный катаклизм, стихийное бедствие.

Один мой приятель-американец, сам человек весьма неробкий, прошедший Вьетнам, говорил мне, что, когда он видел Тайсона на ринге, ему казалось, что тот несет опасность конкретно для него.