Каждое утро мы с конструктором Эдвардом Гоффманом и мастером Теодором Вильчеком подробно обсуждаем наши проблемы. Намечаю на день примерно двадцать неотложных дел, но к вечеру закрыть этот список не могу. Мне не хватает целого дня, чтобы сделать все необходимое на яхте, в конструкторском отделе, в учреждениях (получить соответствующие документы: с юридической точки зрения яхта и обычное судно различаются только по назначению), в магазинах (купить недостающее оборудование), в Польском морском судоходстве (заказать карты и провизию), наконец, в моей комнатке, где главным «жильцом» являются тросы.

Спать мне удобно: матрац, обитый парусным полотном, положен на ящики со стальными тросами. Стена, возле которой стоит этот импровизированный топчан, целиком завешана «упряжью» «Полонеза» — тросами из эланы, стилона и хлопка. Остальные две стены занимают полки. На нижней полке — скороварка и бухта швартовного троса. На второй — лаки и штормовая одежда. Чуть выше — спальные мешки и бухта тонкого троса, еще выше — спасательные пояса, секстант и карты, и под самой крышей — лаки и канистры. На почетном месте царствует куколка, подаренная Лягушонком, — капитаном судна «Бещады» Кобылинской-Валяс.

Много места в комнатке занимают книги. Только одних описаний побережий, так называемых лоций, набралась многотомная библиотека. А еще астрономические ежегодники, навигационные таблицы и альманахи, атласы течений и приливов!

Все эти вещи, которые позднее разместятся внутри 12-тонной яхты,

Я с нетерпением ожидаю «переезда» на яхту еще и потому, что там есть керосиновая печка и двухконфорочная плитка. В случае необходимости можно включить и двигатель, который обогреет каюту. В павильончике нет отопления, но уборщицы дали мне электрическое «солнышко»: в успех моего закаливания с прицелом на ньюфаундлендскую погоду они не очень верят.