Особенно боек сазан. Решительно потащив поплавок под воду, он выделывает такие замысло-ватые фигуры, что помешать ему уйти в водоросли становится нелегким делом. Но это самые прекрас-ные мгновения ловли! Как струна натянута сходя-щая с катушки леска, изогнуто удилище... Рыбу пока не видно, но уже чувствуется - это сазан! И немалый. "Подсачек!" - кричу сыну, который удит шагах в пятидесяти, но по обыкновению забирает эту снасть в самый нужный момент. Артур бросает удочку и бежит с подсачком. "Большая?" спрашивает он, вглядываясь в воду, по которой зигзагами ходит леска. "Килограммов на шесть", - решительно заявляю я, втайне надеясь, что добыча потянет на все восемь. Упираясь ногой в камень, вывожу рыбу иа чистый плес и поднимаю на поверхность. Еще минута борьбы, и сазан в подсачке. Сын с иронией смотрит на меня: "Если этот малек весит больше полутора килограммов, я бросаю рыбалку..."

И верно, сазан оказывается далеко не рекордным. Для здешней рыбалки рядовой сазанчик. Но с какой силой водил! И право, бог с ним, сколько он весит... Не в этом дело. Само ожидание хорошей поклевки, азарт охоты и борьба с рыбой - все это ценнее самого сазана.

Вспоминаю одну рыбалку под Кзыл-Ордой. "Место верное, без добычи не останемся", - сказал пригласивший меня товарищ. Проехали километров семьдесят и оказались на канале, впадающем в Сырдарью. Вокруг степь, только по берегу выгоревший за лето камыш. Закинули удочки. Вижу, поплавок медленно пошел в сторону. Подсек, тащу приличного карася. Снова закинул. И тут же - поклевка. Вялая, почти незаметная. Снова тащу карася. Никакого сопротивления, тащу, как неживого. Поправил червя, забросил на середину. Поплавок не двигается. Решил применить спуск и вытащил карася граммов на семьсот. А поклевку я прозевал. Кладу в сетку, а сам товарища спрашиваю: "Тут что, другой рыбы нет?" А у него уже с десяток этих карасей. Он и говорит: "Тебе что здесь плохо? Да мы за час их столько натаскаем!"