— При всем моем восхищении вами, сударь, — сказал я, — меня берет оторопь при мысли, что вы хотите сделать из вашего покорного слуги какого-то алхимика-дистиллятора.

— Боже упаси, — воскликнул граф, — ведь, согласно вашему гороскопу, вы предназначены вовсе не для таких пустяков. Я, со своей стороны, строго-настрого запрещаю вам этим заниматься. Я уже говорил, что Мудрецы открывают эти вещи лишь тем, кого они не хотят принять в свою компанию. Вы же обретете все обещанные мною блага вкупе с другими, еще более возвышенными и пленительными, пустив в ход совсем иные, истинно философические приемы. Я не описал их лишь затем, чтобы вы почувствовали всю безгрешность этой философии, а также чтобы оберечь вас от ваших панических страхов.

— Благодарение Богу, сударь, — ответил я, — теперь они терзают меня куда меньше, чем раньше. И, как бы там ни обстояло дело с вашим предложением насчет саламандр, утолите прежде мое любопытство, разъясните мне, откуда вы взяли, что эти нимфы и сильфы смертны?

— Они сами говорят нам об этом, а кроме нам случается присутствовать при их смерти.

— Как же вы можете присутствовать при этом, если ваше общение с ними делает их бессмертными?

— Так оно и было бы, но Мудрецов не столько, сколько этих существ; к тому же иные из нимф или сильфов предпочитают умереть, не обретя бессмертие и, возможно, не разделив незавидную участь демонов. Подобные мысли внушает им не кто иной, как дьявол; он лезет из кожи вон, чтобы помешать им стать бессмертными с нашей помощью. Так что, сын мой, ваше отвращение к этому делу кажется мне, да и вам должно казаться, столь же безрассудным, сколь и жестоким.