А Гран При продолжал трепаться о том, как его водят гулять, как возят в гости к другим собакам — лайкам, как его купают в специально подогретой воде, которой наполнена… эта, как ее? — ванна какая-то… Часто в своей речи он употреблял совершенно непонятные словечки, причем встречались дьявольски трудные и длинные. Одно из них моя мать вызубрила наизусть и впоследствии любила употреблять, не очень-то заботясь, к месту оно будет сказано или нет: все равно ни она, ни другие собаки не знали смысла этого загадочного звукосочетания: «Псевдоинформация». Конечно, управляться с таким словечком нелегко. Если берешь его в зубы за загривок, то хвост волочится по земле и путается между ногами.

Особую зависть вызвали две-три охотничьи истории, в которых Гран При выступал как гроза диких кабанов и медведей. А когда выяснилось, что благородная лайка вообще ничем не занимается, кроме охоты, бедняги-овчарки так и сели, и дружный тоскливый стон вырвался из их честных натруженных глоток…

На рассвете начали облаву. Два охотника и два чабана (один со своим старым ружьем, а другой с толстой ореховой палкой) спустились к лесу, где прятался медведь. Взяли с собой и двух овчарок — Аю и Лёню, которых вели на веревочных поводках. Гран При, деловитый и собранный, шел сам. Охотники, оставив лайку с чабанами, обогнули слева лесной массив и поспешили к тому месту, где по заросшему кустарником перешейку медведь мог уйти незамеченным в соседний лес, тянувшийся нескончаемой полосой к дальним горам. Чабаны пошли опушкой правее, почти до конца леса, где его нижней границей служила отвесная стена пропасти. Отсюда собак послали в чащу. Немного углубились в лес и чабаны, дважды выстрелив вверх из ружья.

Гран При сразу же оторвался от овчарок и молча скрылся. Аю и Леня с громким лаем помчались вдогонку, но скоро потеряли даже след своего гостя.

Первым обнаружил медведя Гран При. Чабанские собаки услышали отдаленный лай совсем не в той стороне, куда бежали сами. Они сразу же свернули и помчались на голос, доносившийся с верхней окраины леса, которую совсем недавно обошли охотники. С треском продираясь сквозь молоденький подлесок, Аю бормотал себе под нос: