Здесь нам сообщили, что решено сколотить юношескую команду, которая поедет в Москву на какие-то большие соревнования. Естественно, каждому захотелось оказаться таким счастливцем.

– Я знаю, ребята, – говорил тренер, – что каждый из вас захочет поехать. К сожалению, всех мы взять не сможем. Поедут только самые лучшие. Вот мы и решили на стадионе «Крылья Советов» провести пульку нескольких команд. Те из вас, кто покажут лучшую игру, войдут в сборную Куйбышева и поедут в столицу. Я думаю, это будет честное решение. Поэтому прошу не обижаться, если кому-то и доведется остаться дома.

И вот началась эта пулька. В ней приняли участие шесть команд. Я, конечно, играл за юношей «Локомотива». Мне доверили роль левого края: Матч длился 40 минут, а тайм – 15. Мне казалось, что время летит слишком быстро, что Шурочкин не успеет разглядеть, кто и как играет, и допустит ошибку в своих оценках. Я был почти уверен, что такая ошибка обернется против меня.

Моя игра, действительно, не произвела на тренера никакого впечатления, в сборную города я не попал и в Москву не поехал.

Может быть, потому мои симпатии еще делились между футболом и хоккеем. Мяч еще не совсем пленил меня, я еще не владел им и играл хуже других ребят. А вот клюшка стала послушным инструментом в моих руках, и на льду я себя чувствовал куда уверенней, чем на зеленом поле. Но нелепый случай решил этот спор между футболом и хоккеем.

В команде юношей «Локомотива», где я играл, за мною закрепили ботинки с коньками. Это было очень важно, ибо уже тогда размер моей ноги (42-й) не укладывался в «стандарт», а большие ботинки были редкостью. Но вот однажды они потребовались какому-то взрослому игроку. Я остался без своих ботинок. Вместо них мне дали маленькие. Нога была ими сжата, как тисками. Играть стало невмоготу, и я очень обиделся. Так сильно, что больше ни разу не пришел на хоккей. Теперь для меня главным спортом стал футбол. С той поры я уже не изменял ему.