Тренер проигравшей команды тоже согласен, что это был хоккей на высшем уровне, но поражением огорчен. Сидит один на опустевшей теперь скамейке нашей сборной: хоккеисты ушли в раздевалку. Дали ему побыть одному второй тренер и начальник управления хоккея. Они тоже переживают поражение. Но старший тренер все, конечно, воспринимает острее и по должности, и по своему характеру.

– Не ожидал от наших лидеров – сначала шапки сняли перед «звездами» – ах Лафлер, ах Кларк! А потом, на льду, струсили. Балдерис испугался Гэйни, первой тройки не видно было, – тихо, как-то поэтому особенно горестно говорит мне Тихонов, когда я усаживаюсь рядом с ним на еще теплую скамейку в пустом полутемном зале. – Не хотят играть в сборной, надоело или не могут сражаться на высшем уровне не жалея себя – пусть скажут. Неволить никого не будем. Завтра будет у нас последний разговор.

Пошутить бы, как-то успокоить тренера. Но чувствую, сейчас это получится не к месту. А все-таки отвлечь тренера от «черных» мыслей как-то надо.

– Виктор Васильевич, надо советским читателям сказать несколько слов.

– Пожалуйста, – чувствуется, собрался тренер с силами, встряхнулся, – пожалуйста. Соперников надо поздравить с успехом. Они приложили много старания для победы, проявили незаурядное мастерство. Нас, к сожалению, подвели лидеры – форварды звеньев Петрова и Жлуктова, сыгравшие недостаточно инициативно, робко. Хорошо выглядело звено Ковина, а со второй половины встречи – голиковская тройка. Однако двумя звеньями победить такого могучего соперника, какого мы имели сегодня, конечно, нельзя. С ошибками играл Цыганков, и его пришлось отправить в запас, заканчивая встречу пятью защитниками. Из соперников отличное впечатление произвел Лафлер, поспевавший буквально повсюду. Профессионалы вновь подтвердили, что когда хотят, они могут играть жестко, но не грубо.