– И больше не возвращался?

– Вы что, издеваетесь?

Жора выходит из ванной комнаты с видом римского императора, разгромившего очередную команду варваров.

– Это вы издеваетесь, гражданочка Мордолюбова.

– Мудролюбова, – уточняю я.

– Не суть. Вы нам уже битую неделю доказываете, что муженёк ушёл вечером двадцать второго, с тех пор не появился и не звонил, а вы ждали его, ни на минуту не выходя из дома. Верно?

– Да! – нервно огрызается хозяйка. – Да! Вы зачем сюда пришли, нервы мне мотать? В гроб меня загнать хотите?

– Рано или поздно все там будем, – успокаиваю я бедную женщину.

– Отлично, – констатирует Георгий, прикладывая указательный палец к щеке (ну вылитый Коломбо, сигары не хватает и стеклянного глаза). – Объясните мне тогда, пожалуйста, уважаемая, откуда в его штанах чек ТОО «Носорог» от двадцать четвёртого числа на сумму двадцать пять рублей пятьдесят копеек?

Хозяйка, щёлкнувшая за секунду до вопроса зажигалкой, так и замирает с огнём в руке и сигаретой во рту. Я задуваю огонёк, чтоб сэкономить ей газ.

– Ведь вы ни на минуту не покидали квартиру. Как же вы не заметили любимого мужа, который бросил в корзину спортивные штаны, а то и принял душ? Или все-таки это не его штаны?

Пальчики, держащие зажигалку, начинают дрожать, подведённые глазки бегать, а язычок заплетаться.

– Я… Я буду жаловаться… Мне нужен адво…

– Кат, – заканчиваю я.

– Да, спасибо, – соглашается она.

– А. при чем здесь адвокат? – разводит руки Георгий. – Он понадобится, когда вам предъявят обвинение, а пока вы – никто. Помилуйте, Валерия Павловна, я вас в чем-то обвиняю? Я вам задал вполне логичный вопрос и жду на него вразумительного ответа. Ведь не я заявил в милицию о пропаже мужа. И не вот он. Я просто занимаюсь своим делом.

Валерия Павловна наконец прикуривает.

– Какое ещё обвинение мне предъявят?