-- Не понял, -- осторожно сказал Халецкий, ожидая какого-то подвоха.

-- Чего непонятного? Вот закончим осмотр, сфотографируем, запишем, и сюда придут люди. Много всяких людей. И навсегда исчезнет масса следов и деталей, на которые мы с первого раза просто не смогли обратить внимания...

---- И что же вы предлагаете?

-- Я ничего не предлагаю. Просто фантазирую. Если бы можно было после осмотра опечатать квартиру и прийти сюда завтра, послезавтра -- и мы бы увидели так много нового...

-- Прекрасный образец работы по горячим следам, -- сказал сварливо Халецкий. -- Вы лучше постарайтесь все это увидеть сейчас. Кроме того, я не уверен, что хозяева этой квартиры согласны погостить у вас дома... пока вы будете искать незамеченные сразу улики.

Я засмеялся:

-- Да, в моих апартаментах будет трудно разместить эти рояли. И хоть я в этом мало чего понимаю, но хозяину они, наверное, нужны оба.

Сзади щелкнула входная дверь, и вошла инспектор Лаврова, а за нею -собаковод Качанов с Марселем. Огромный, дымчато-серый с подпалинами пес спокойно сел в прихожей на пол, приветливо посмотрел на меня, смешно подергал черным замшевым носом. Я готов, -- всем своим видом демонстрировал Марсель, -- не знаю, чего уж вы тут копаетесь.

-- Что, поработаем, Марселюшка? -- спросил я и потрепал пса по загривку. Овчарка прищурила свои янтарно-крапчатые круглые глаза.

-- Станислав Палыч, вы его зря сейчас разговариваете, -- сказал недовольно Качанов. -- Исковой пес в работе на след должен быть уцелен, как на жареную печенку.

Лаврова чиркнула зажигалкой, затянулась сигаретой, со смешком сказала:

-- А что толку-то? Все равно "...у стоянки такси собака след утратила...".

-- Это вы уж бросьте! -- совсем обиделся Качанов. -- Вашей-то фотографии в музее милицейском еще нет пока, товарищ лейтенант... А Марсель мой, между прочим, третий год там красуется. Зазря портрет на стенку вешать не станут. Притом в раме...