Центробанк чеканит копейки, и нищие недовольны весом и размером монет.

Ельцин отдал китайцам земли Приморья, пообещал японцам Курилы и убрал с границы блистательного генерала Николаева, заменив его мэром Черепковым, который в связи с этим прервал голодовку.

Правительство вещает об экономическом росте, напоминая при этом бюро ритуальных услуг, а Немцову овцеводы Чили подарили бигуди, которые распрямляют кудряшки, превращают барашков в козликов.

Демпресса на виду у людей жрет из рук банкиров, "независимый" Третьяков стал заикаться и блеять, как Березовский, "пресс-клуб" все больше похож на кишечник, переваривающий объедки "Моста" и "Логовоза".

Застрелился от тоски и позора еще один академик, создававший мощь СССР, а Яковлев и Филатов собирают "Конгресс интеллигенции", напоминающий клопов под обоями публичного дома.

Упал, на этот раз, не самолет, а балкон, придавив несчастных детишек, а Наина Ельцина заходится в восторге от того, как хорошо живется в России.

В Париже судят "Шакала", наводящего ужас на Америку и Израиль, а в Шереметьеве поймали магаданского бомжа и хвастают, что захватили русского Че Гевару.

Подберезкин, "стратег компромисса", возглавил выборы патриотов в Московскую думу, но Лужков не пустил его даже в прихожую, оставил стоять на морозе.

Веселый черт в красных кальсонах скачет по зимней России. Морочит, корчит жуткие рожи, рвет в городах теплотрассы. Опаивает народ отравленной водкой, подкидывает в кастрюли говядину, зараженную бешенством. Ястржембский с легким акцентом переводит с мертвого на русский. Минелли с губами, как бампер у джипа "чероки", танцует на усладу мэра.

И где-то в глухой деревушке русский отрок разгрызает острыми зубками размоченный матушкой жмых. Мастерит кастетик. Примеряет на худой кулачок.

ТАБЛО

ДУМА, НЕ ПРЕДАВАЙ ПРИДНЕСТРОВЬЕ

l Весьма драматическая ситуация складывается вокруг Приднестровья.