Сталину удалось поставить под свой контроль советскую бюрократию только к середине 39-го года, за два года до начала войны. И решающую роль здесь сыграла поддержка десятков миллионов советских граждан. В середине тридцатых годов, по инициативе Сталина, был принят закон, который обязывал правоохранительные органы брать на учет и расследовать все сигналы граждан, включая анонимные. Кстати, после смерти Сталина, по настоянию Хрущева, органы перестали работать с анонимными жалобами и заявлениями. С этого момента началась раскрутка спирали коррупции, которая позднее стала главным фактором разрушения Советского Союза.

Наверное, всеобщее доносительство, с точки зрения абстрактной нравственности, действительно аморально, но история много раз конкретно доказывала, что бесконтрольная власть во много раз хуже.

Тотальные репрессии 37-38-х годов, это не результат деятельности только Сталина, его единомышленников, ВКП(б), а процесс, в котором участвовали сотни тысяч и миллионы советских граждан. В определенной степени можно сказать, что эти репрессии стали отголоском, эхом гражданской войны.

Но там было и нечто другое, архетипическое, что знал и использовал Сталин. Историки говорят о действительном противоречии, существующем в душе русского человека. С одной стороны, он обладает сильным государственническим инстинктом. В условиях Великорусской равнины ни семейные, ни родовые, ни племенные связи столетиями не могли быть гарантиями безопасности человеческой жизни. Только мощное государство может стать таким гарантом.

Но, с другой стороны, русский человек одновременно есть анархист и революционер. Когда он постоянно сталкивается с "мерзостями каждодневной жизни", с конкретными оскорблениями и унижениями со стороны местных представителей власти, с ужасающим воровством, аморальностью "государевых слуг", коррупцией, беззаконием, - он может стать и часто становится врагом гниющего государства, бунтовщиком.