Девон, говорила она, это особый случай, он нуждается в особом обращении. Пес очень умен, своенравен и в эмоциональном смысле весьма непрост. Из моей книги, рассказывающей о Джулиусе, Стэнли и моем сельском пристанище на севере штата Нью-Йорк, она вынесла убеждение, что я как раз могу быть достаточно терпеливым с необычно ведущей себя собакой. А что Девон довольно необычен, в этом сомневаться не приходилось.

Наконец, после нескольких недель таких переговоров Дин посадила Девона в самолет, который должен был доставить его из Техаса к месту новой жизни.

Теплой весенней ночью нервничая в ожидании у багажного отделения терминала B ньюаркского аэропорта, я перебирал в уме предостережения, вычитанные в свое время в книге Дженет Ларсон. Она писала об этом вполне откровенно. «Для бордер-колли дикий тип (волчий нрав) – обычная вещь: по-видимому, он генетически сцеплен у этих собак с их пастушьими способностями. Поэтому в качестве домашних любимцев такие собаки не очень надежны, а некоторые могут быть даже опасны. Эту породу выводили, чтобы пасти овец, а значит они вовсе не были рассчитаны на то, чтобы дружелюбно встречать чужих где-нибудь в горах или на вересковых пустошах. Характер у них, как правило, осторожный и раздражительный».

Немного найдется гор и вересковых пустошей в моих густо заселенных местах в пятнадцати милях к западу от Нью-Йорка. Немного встретишь здесь и бордер-колли.

Мысль о домашних делах еще более усиливала мои опасения. Бордер-колли нужны большие пространства, где они могли бы бегать. Я об этом читал. В них колоссальная энергия… Они сойдут с ума, если обречь их на участь домашних собак, которые сидят весь день взаперти, лишенные всякого общения, пока их хозяева работают. Их ничему толком не учат, и с каждым днем они становятся все более нервными, меж тем дети, для чьей забавы их якобы завели, не обращают на них никакого внимания.