Джулиус и Стэнли стояли наготове, как бы понимая, что происходит что-то важное. Видимо, они ощущали также и мое напряжение. Шерсть на загривке Стэнли поднялась.
Джулиус подошел и лизнул меня, полностью игнорируя Девона. Казалось, эти трое мало интересуют друг друга. Явной враждебности никто не проявлял. Дело ограничивалось осматриванием и пофыркиванием.
Я открыл дверь в дом, и лабрадоры помчались наверх, но Девон перемахнул через Стэнли и преодолел лестницу в два прыжка. Он ворвался в гостиную, покрутился, – лабрадоры глядели на него в изумлении, – потом влетел на кухню, вспрыгнул на кухонный стол, соскочил с него; все это прежде, чем мне удалось опомниться. Я точно смотрел какой-нибудь боевик, – одно действие сменялось другим в бешеном темпе.
III
Старина Хемп и Старина Кеп
Выглядел Девон плохо. Шерсть на нем сбилась, кое-где висели колтуны, а под ними проглядывала кожа, тонкая, как у цыпленка. В глазах его то и дело вспыхивала паника, стоило ему увидеть незнакомый предмет или услышать неизвестный звук. Когти на лапах были длинные и острые. Из пасти скверно пахло и, поскольку собачьи мятные пастилки не помогли, я вскоре стал чистить ему зубы специальной собачьей зубной щеткой с антисептиком.
Было в его натуре что-то противоречивое. Гордый и своенравный он казался в то же время одиноким и подавленным, какая-то аура беспокойства и безысходности окружала его. Во взгляде его порой читалась отчаянная тоска.
Этот представитель благородной породы бордер-колли – породы, известной своими высокими стандартами, – каким-то образом потерпел поражение, оказался неудачником. Что с ним на самом деле случилось, я, вероятно, так никогда и не узнаю. Похоже, его не любили, и как служебная собака он тоже не добился успеха. В результате его отвергли и сбросили со счетов – полная катастрофа для собаки, чьих предков на протяжении столетий приучали быть верными одному хозяину и добросовестно выполнять его приказания.