На этот раз Луша открыла мне сразу же, как только я прикоснулась к кнопке звонка. Видимо, она стояла в прихожей.

- Где ты потерялась? - начала она, но тут разглядела, в каком я виде, и всплеснула руками. - Боже мой, Машка! Что с тобой стряслось? На тебя напали?

- Напали, - простонала я. - Луша, я падаю с ног! Давай сначала что-нибудь сделаем с моей ногой, а уже потом я тебе обо всем расскажу!

Луша захлопотала вокруг меня - помогла снять злополучный костюм, протерла разбитое колено перекисью водорода, залепила пластырем. Потом я забралась в тот закуток, который у нее в квартире считался ванной комнатой, и постояла под горячим душем. Эта процедура помогла мне хотя бы отчасти вернуть утраченное самоуважение, то есть, проще говоря, я снова стала человеком.

Когда я вышла из-под душа, мне хотелось только одного: спать. Луша увидела мои слипающиеся глаза и не стала приставать с расспросами. Она постелила мне на узеньком добродетельном подростковом диванчике, и, как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в сон.

Снилась мне какая-то чудовищная белиберда, в которую вплелись события минувшего безумного вечера.

За мной гнался толстый одышливый режиссер с криком:

"Кровь, кровь! На твоей совести кровь! На твоем костюме кровь бедных десятиклассниц!"

У него вдруг выросли огромные кривые клыки, и он пытался вцепиться ими в мою шею, приговаривая:

"Может быть, это начало настоящей женской дружбы!"

Неожиданно за его спиной появился мрачный прибалт и прошептал:

"Да он вампир! Я это знаю по работе! Я охотник на вампиров!"

Проснулась я в холодном поту.

Луша, в своем нарядном халате, сидела за столиком и разговаривала с кем-то по телефону. Разговор был очень странный.