Во тьме едва проглядывается грузная фигура Гаврилыча. Лисневский сидит рядом, а сержант - у двери, в позе человека, готового в любую минуту к прыжку.

Три часа тридцать семь минут

---------------------------

"Конечно же, - думаю я, - он решил, что риск слишком велик и давно спит. А утром, когда состав загонят в тупик, он спокойно..." Я не успеваю закончить свою мысль.

Какой-то звук доносится сквозь перегородку. Напряженный до предела слух старается уловить еще хотя бы один шорох. Тщетно. Никто из сидящих не подает признаков беспокойства. Неужели показалось?.. Так или иначе, надо принимать решение. Если сейчас блокировать восьмое купе, а там никого не окажется - вся моя затея летит к чертям. Если же преступник там, а мы будем ждать и дальше, то можем его упустить.

Еще раз взвешиваю все "за" и "против".

Нет, надо ждать.

Бесшумно придвигаюсь вплотную к перегородке. Кожей лица ощущаю ее шершавую поверхность, прижимаюсь к ней, выжидаю, затаив дыхание. Мгновение спустя отчетливо слышу, как по стенке ящика под нижней полкой провели рукой. Потом осторожно закрыли крышку...

Он там! На этот раз никаких сомнений.

Выпрямляюсь. Достаю из наплечной кобуры пистолет, снимаю его с предохранителя. Вижу, что сержант последовал моему примеру.

Мы выходим в коридор, Сергей, обойдя меня справа, стремительным рывком отодвигает дверь восьмого купе. В образовавшемся проеме темно.

- Сопротивление бессмысленно! - слышу я свой собственный голос. - Поднимите руки и выходите!

Секунды тянутся долго, очень долго. Затем раздается звон разбитого стекла. Вместе с порывом холодного воздуха из купе вылетает короткая, как блеск молнии, вспышка. Потом резкий звук выстрела Одновременно с сержантом бросаюсь вперед, в темноте натыкаюсь на чью-то спину. Толчок от второго выстрела отдается в моем теле. Пуля с визгом рикошетит о металл, вспарывает обшивку.