— Глеб, — позвала Ирина Сергеевна обессиленным голосом. Руки ее дрожали. — Уйдем, пожалуйста.
— Да, Лукьян Лукич. Спасибо, всё ясно. Мы будем вам звонить. И вы нам — договорились? Моя визитная карточка.
— Хорошо, не волнуйтесь. Без внимания вашего пса не оставим.
— Пойдем, Денис. Мама неважно себя чувствует.
Денис, выходя последним, оглянулся.
Они лежали нос к носу, Бурбон и Марта, и ему показалось, будто они общаются, шепчутся, что-то обсуждают.
Больничные разговоры
— Это кто — твои?
— Ага.
— Красиво одеваются. Модно… Тебя Бурбошей зовут? А я — Марта. Вон Жанна лежит. А дальше Чап, ему шею прокусили. Ну овчарка, видишь?
— Куда мне смотреть, ты что? Шевельнуться не могу.
— Еще у нас Динга, Бой и Филя. А у тебя хороший характер?
— Не знаю. Так себе.
— Расскажи что-нибудь.
— Попозже. Пока не могу.
— Я ужасная, правда? Ты после операции, а я пристаю. Ой, я такая любопытная, сил нет. Все равно. Расскажи что-нибудь. Интересненькое. Из жизни. Ты же не просто так заболел, правда? Я слышала, ты в беду попал?
— Было дело.
— Ну вот.
— Потом. Не сейчас.
— Ну пожалуйста. Сделай мне приятное.
— О чем? Как здесь оказался, что ли?
— Хотя бы.
— Неохота.
— Ну Бурбончик, ну миленький.
— Да тупой один. Газон у него под окнами. Я случайно туда забежал. Он и изувечил.
— Не поняла. Тупой — это кто?
— Ну, кто, кто — человек, кто ж еще. Сама знаешь, люди бывают всякие. Попадаются вообще уроды. Я хочу сказать, такие, которых от собак трясет.