– Ну а дальше? – торопим мы.

– Дальше процесс пошел, как по конвейеру. Я вытаскиваю, а она подхватывает. – Счастливого хозяина ну просто раздувает от гордости. И хотя для меня ощущение новизны родового процесса давно уже не новость, мне очень хорошо знакомо это состояние гордости от удачно проведенного дела.

Лена еще продолжает любопытствовать, а во мне проснулся профессионализм:

– Владимир Владимирович, хоть руки-то вымыли?

– А как же, – с победоносным взглядом услышала я в ответ. – Коньяком!

Лена начинает потихоньку сползать с кресла куда-то вниз, давясь беззвучным хохотом.

– А это что? – спрашиваю я, показывая на халат, основательно запачканный кровью и плодными водами, уже принявшими зеленоватую окраску, забавными разводами, расплывшимися на тонкой ткани.

– Ну… Так же положено, – немного смутился новоявленный акушер.

Откуда-то снизу слышится Еленин судорожный всхлип:

– О! Это же мой лучший пеньюар…

Не обращая на нас никакого внимания, уютно расположившись в окружении детенышей, Люська умиротворенно жмурилась и время от времени подталкивала щенков поближе к соскам. Разбуженные мамашей детки возмущенно вопили, но, найдя полный молока сосок, замолкали, и до нас доносилось аппетитное чмоканье: недавно начавшаяся жизнь уже начинала входить в свою колею. Так и должно быть! Как же иначе-то?

Пятерка коньячно-пеньюарных щенков давным-давно выросла. Когда я читаю родословные современных бультерьеров, мне нередко попадаются пять знакомых кличек, а в памяти возникает зимний вечер и решительная морда тигрового бультерьера.

Острый опыт