Новые воззрения уже существовали, но они представлялись специальными, существенными в узких и довольно необычных областях явлений и еще не изменили общий стиль научного мышления. Теперь, во второй половине нашего столетия, положение изменилось. И в частности, изменился угол зрения на {6} прошлое. Все чаще пролог классической науки - концепции XVI-XVII вв. - рассматривается в свете ее эпилога. При этом интерес сосредоточивается на ранней истории тех классических идей, которые в наше время претерпели неклассическое обобщение.

К числу таких идей принадлежит классический принцип относительности и связанная с ним идея однородности пространства. Мы склонны видеть в этой идее то главное, что отличало классическую науку от перипатетической физики и космологии.

С такой точки зрения Бруно, у которого отрицание центра и границ Вселенной было не только основной идеей книг и памфлетов, но и основным мотивом всей творческой жизни, выглядит по-иному. Но этот новый облик связан не только с новым содержанием, но и с новым стилем современной науки. Противоречивая ткань вопросов, на которые еще нельзя было дать рациональные ответы, задач, толкавших науку вперед, но не находивших рационального решения, - эта живая ткань космологии и физики Бруно стала не только понятнее, но эмоционально ближе.

Забегая немного вперед, выскажем в нескольких словах оценку исторической роли Бруно в генезисе классической науки.

Творчество Бруно было необходимым звеном одного из самых важных переходов в истории пауки - перехода от перипатетической картины мира к механической картине.

Космология и физика Аристотеля представляли собой интегральную картину движений: каждое движение тела объяснялось начальным и конечным состоянием, создатель перипатетической философии не анализировал движение от точки к точке и от мгновения к мгновению.