К этому меня привело то, что когда я занимался авиационной медициной, кто-то заметил мое постоянное стремление знать больше, чем мне надо было на данном этапе. Вероятно, это послужило причиной того, что меня направили работать в космонавтику. На заре становления новой дисциплины шло распределение направлений: кто стал заниматься водой, кто питанием, кто психологией, гигиеной, но никто не соглашался заниматься такой проблемой, как оказание медицинской помощи космонавтам, считая ее очень сложной. Взяться за это дело меня уговорили академик П. И. Егоров, бывший главный терапевт Советской Армии, а в последние годы жизни И. В. Сталина фактически его личный врач (кстати, он был арестован по знаменитому делу врачей), который заведовал Клиникой здорового человека в Институте медико-биологических проблем, и академик А. В. Лебединский, уверив, что в основном я буду заниматься комплектацией аптечек для космонавтов во время полетов. Тогда я занимался анализом физиологических материалов, поступающих с борта космических кораблей, и разработкой способов оценки состояния органов дыхания, а опосредованно — определением обмена веществ у космонавтов в полете, чему и была посвящена моя кандидатская диссертация, на завершение которой я попросил один месяц. Вскоре я пришел к выводу, что перспектива освоения космоса потребует не только набора лекарственных средств, но и создания комплекса мер по оказанию любого вида медицинской помощи в космических полетах, вплоть до создания космической больницы (стационара).

Несмотря на занятость, С. П. Королев находил время и внимание для новой зарождающейся отрасли — космической медицины. В один из моих приездов в клинику к академику П. И. Егорову, что находилась на территории 6-й клинической больницы в Щукино, и был решен вопрос о том, что возглавлять направление работ по созданию средств и методов оказания медицинской помощи космонавтам буду я.