Ано потянулся за спичками и закурил сигарету.

- Посмотрим, кто такая горничная. Ей лет сорок, крестьянка из Нормандии - они неплохие люди, мосье, эти крестьяне. Скуповаты, конечно, но в общем и целом честные, почтенные люди. Об этой Элен Вокье нам кое-что известно, мосье. Взгляните-ка!- Ано вынул из стола лист бумаги. Он был сложен пополам и исписан только внутри.- Здесь у меня некоторые детали. Думаю, наша полиция работает более обстоятельно, чем ваша. Элен Вокье служила у мадам Довре семь лет. Она была уже скорее подругой, чем горничной, человеком, которому всецело доверяют. И заметьте, мистер Ветермил: за семь лет у нее была масса возможностей добыть драгоценности, не прибегая к пособничеству преступников! К тому же ее усыпили хлороформом и связали! Насчет хлороформа нет ни малейшего сомнения, доктор Пейтин обследовал ее до того, как она пришла в себя. Когда она очнулась, у нее началась страшная рвота, и вскоре она снова потеряла сознание. Только сейчас заснула нормальным сном. И теперь остается одна мадемуазель Селия. О ней ничего не известно, мосье. Вы сами ничего, в сущности, о ней не знаете. Она приехала в Экс в качестве компаньонки мадам Довре. Как эта красивая молодая англичанка стала вдруг компаньонкой?

Ветермил заерзал. Его лицо горело. Рикардо и сам задавал себе этот вопрос. И теперь с нетерпением ждал ответа.

- Не знаю.- Ветермил помолчал, но потом Рикардо показалось, что он устыдился своих колебаний. Собравшись с духом, он сказал тихим, но твердым голосом: - Но я скажу вот что. Мосье Ано, вы говорили о женщинах, которые, будучи виновными, выглядели невинными овечками. Однако бывают женщины, которые сохраняют чистоту и порядочность, даже если их окружают сомнительные личности.