- Можно мне с вами?- воскликнул Ветермил.

- Да, с одним условием: вы не задаете никаких вопросов и отвечаете только на те, которые задаю я. Смотрите, слушайте, изучайте - но не вмешивайтесь!

От мягкой доверительности Ано не осталось и следа. Теперь это был властный и бдительный страж порядка. Он обернулся к Рикардо:

- Вы готовы подтвердить то, что видели в саду, и услышанные позже слова? Это очень важно.

- Да,- сказал Рикардо.

Но он ни словом не обмолвился о той картине, которая как наяву стояла у него перед глазами. И была не менее важной и весьма красноречивой.

Концертный зал в Лимингтоне был переполнен. Главным образом зрительницами, а не зрителями. В конце зала была сцена, на которой стоял черный шкаф. Подтянутый мужчина с военной выправкой вывел вперед красивую белокурую девушку, одетую в черное бархатное платье с длинным шлейфом. Она двигалась словно во сне. Человек пять из зала вскарабкались на помост, лентой связали ей руки за спиной и скрепили ленту сургучом. Ее подвели к шкафу и на глазах публики привязали к скамье внутри шкафа. Дверь закрыли, люди спрыгнули с помоста в зал, свет притушили. Зрители замерли в ожидании. Вдруг в тишину полутемного зала с опустевшего помоста ворвался рокот тамбурина. Постукивания и удары, казалось, бились о панельные стены зала, а на том месте, где должна быть дверь шкафа, возникло туманное белое облако. Облако превратилось в фигуру женщины; у пес было смуглое лицо восточного типа; низкий гортанный голос пропел песнь в честь Нила и римского полководца Антония. Изображение фигуры померкло - это была Клеопатра. Снова затрещали тамбурины и цимбалы. Зажегся свет, дверь шкафа распахнулась - девушка в черном бархатном платье по-прежнему сидела привязанная к скамейке.