Чудак Иван Николаевич! Он, видимо, забыл, что вся наша библиотека сгорела во время войны. Сгорели, конечно, и тетради.

– Жаль. Сейчас они пригодились бы Лиде.

Иван Николаевич идёт в переднюю, но, спохватившись, возвращается.

– А что, Валентина нет ещё?

– Нет, – отвечаю я спокойно, хотя и меня волнует отсутствие Вали. – Вероятно, их в школе задержали…

Но сама я далеко не уверена в этом. И проводив Ивана Николаевича и Таню, которые уходят вместе – им по пути, – то и дело смотрю на часы.

Валя заявляется домой в седьмом часу. Но в каком виде! Потный, взъерошенный, грязный!

– Где ты до сих пор пропадал?

– Да мы с ребятами футбол гоняли! Возле школы…

– Папа был очень недоволен…

Напоминание об отце заставляет Валю ещё острее почувствовать свою вину, и он говорит умоляюще:

– Знаешь, мама, я совсем забыл, что пора домой.

Я верю Вале, он не лжёт. Но всё же я говорю ему, что после школы он должен сразу же приходить домой, чтобы я не волновалась.

– Хорошо, мама. А поесть чего-нибудь осталось?

– Ну, конечно. Только иди вначале умойся! Пока Валя плещется в ванной, я подогреваю ему обед. Валя выходит из ванной умытый, причёсанный. С некоторых пор он делает себе причёску, как Юра, – зачёсывает волосы назад. Но короткие волосы его топорщатся ёжиком. Глаза у Вали синие.

Однажды Лида сказала:

– Мама, а у нашего Вальки красивые глаза! – и тут же, чтобы уменьшить впечатление от своих слов (а то, не дай бог, Валька зазнается!), пропела перед ним, шаржируя:

«Ах, эти синие глаза-а-а Меня плени-и-ли-и…»

– Да ну тебя! – отмахнулся Валя. – Сама так, небось, завидуешь!

– Стр-р-ашно завидую, Валечка! Хочешь меняться? Возьми мои чёрные…