Глубоко затянувшись и, медленно выпустив длинную струйку дыма, незнакомка ответила: — Вы правы, — поколебавшись, продолжила — так сложилось, что детей у нас нет, муж в последнее время сильно пьёт, поэтому Тина для меня всё…

Она замолчала, нервно покусывая губы. Пристально посмотрела на Малахова, как бы оценивая: не сделала ли оплошность, раскрыв душу незнакомому человеку?

В её долгом, изучающем взгляде сквозила растерянность, измученной житейской неустроенностью, молодой женщины.

Что-то кольнуло и трепетно сжалось в душе Малахова. И это она, по-видимому, тонко уловила. Смутившись, быстро отвела взгляд и сосредоточенно уставилась на кончик подрагивающей сигареты.

— Извините, — не поднимая головы, прошептала она…

— Не переживайте, жизнь, бывает всякой и, иногда, невольные откровения посторонним людям, очень помогают. Я это знаю по себе, — успокоил он её.

Костик принес бутерброды, и термос с чаем.

— Расскажите, что произошло — попросила она.

Малахов рассказал все, как есть.

— Мерзавец! Этого я ему никогда не прощу! — срывающимся голосом отчеканила женщина. И, не сдерживая вновь нахлынувших слез, по-бабьи засуетилась:

— Вы спасли Тину! Я вам так признательна! Я даже не знаю, как мне вас отблагодарить?

— Успокойтесь, — дружески урезонил её Малахов. — Вы нам ничего не должны. Покажите Тину врачам. Мужу, на трезвую голову, попытайтесь объяснить, что для выздоровления Тины нужны покой и согласие в семье. Если не поймет, договоритесь с родственниками или друзьями, чтобы они взяли на время Тину к себе. Тина добрая собака. Берегите её. В этом и будет ваша благодарность…

Тина совсем отошла. Радостно крутилась между ними. Настойчиво теребила хозяйку: — Пора домой!

На прощание Малахов погладил Тину, ласково потрепал за шею.