Когда по окончании карантина щенок попадает на улицу, оказывается, что он очень неуверен в себе, всего боится, избегает игр с другими собаками, общение с которыми для него неприятно и нежеланно. Жизненный опыт собаки-«затворника», полученный на данный момент, сводится к знанию собственной квартиры и ее постоянных обитателей, в то время как именно во втором периоде социализации щенку полагается активно исследовать окружающее. И что немаловажно – именно тогда он учится воспринимать символический «язык демонстраций» своих сородичей, запоминает большое количество поз, мимических движений и связывает их с действиями, которые они символизируют. Он узнает и обучается воспроизводить в соответствующих ситуациях тем больше таких символов, чем шире круг общения с другими собаками. Когда же критический период социализации заканчивается, а животное не успело овладеть языком символов, в дальнейшем оно не сможет в полной мере пользоваться им и распознавать его у других собак.

Следовательно, если своевременное знакомство с прочими собаками запоздало, щенок начинает их избегать, и хотя облик этих существ для него еще смутно знаком, то их действия ему непонятны. Незнание символического языка, присущего собственному виду, оказывается по-истине разрушительным с точки зрения коммуникативности: щенок, не понимающий других собак, не просто «глух и слеп», он не может вступать в контакты с ними, в результате, ему не с кем играть. А в социальных играх собака обучается не только правильному социальному, но также и половому поведению. Значит, подобный «щенок-инвалид» рискует остаться без потомства.

Есть еще один аспект, тесно связанный с социальной депривацией. При формировании личности, когда утверждается первичная иерархия, щенки могут контактировать довольно грубым, жестоким способом, легко нанося травмы друг другу.