Полотенце покрывало белый пластиковый пляжный лежак, стоявший в помещении площадью метров пятнадцать. Под потолком по всем стенам шла этакая оконная лента. А дверь? Дверь тоже есть и даже приоткрыта! Меня не заперли!

За окнами был белый день. Или утро. Я взглянула на часы, которые оказались моей единственной «одеждой». Половина девятого. Вечера?!

У нас в Питере сейчас белые ночи, то есть светло должно быть и в половине девятого утра, и в половине девятого вечера, а я сама в половине девятого проснуться не могу, только с будильником, потому что ложусь обычно в два-три, а то и в четыре часа утра. А если мне еще и чем-то в физиономию прыснули… Значит, проспала до вечера.

Я села на лежаке и обвела взглядом помещение. Его можно было бы назвать «лодочным домиком», такие при спасательных станциях бывают, только он оказался гораздо менее захламлен, чем те, которые мне доводилось видеть в прошлом. Однако тут нашлась и пара лодок, и множество весел, и спасательный круг, и еще какой-то морской инвентарь. В углу стояла вешалка с купальниками и плавками. Все было очень аккуратно развешано. По крайней мере, купальник надеть смогу. И в полотенце закутаюсь, на котором проснулась. Отлично! Я улыбнулась и тут же скривилась от головной боли.

Затем мой взгляд упал на большой комод, который можно было бы увидеть в антикварном магазине. Наверху лежало мое «платье для коктейля». Я его сразу же узнала и вспомнила, сколько отдала за него в новом бутике на Владимирском. Не обращая внимания на головную боль, я ринулась к платью. Цело ли? Не испоганено ли? В голове словно молотком били, но целость платья была важнее.

По пути я натолкнулась на собственные босоножки. Слава тебе господи! Босиком не придется идти, правда, каблуки я терпеть не могу, но лучше на них, чем без ничего. Под платьем увидела трусики и лифчик, узнала свои собственные. Кто же меня раздевал-то?! Если бы я раздевалась сама, то, думаю, кинула бы вещи на соседний лежак, а не так далеко от места дислокации своего любимого тела.