Иногда, я давал Алексею носить на охотах мою сумку, и всегда, по возвращении домой, находил в ней — на половину опорожненную водочную фляжку.

— Ты выпил водку?…

— Никак нет, не пил.

— «Не пил», а фляга пустая?

— Должно, — пробка ототкнулась…

Макбет берег не одни охотничьи, но и другие мои вещи.

Как-то летом, я вышел из дома срезать несколько цветов для букета. Вышел, не надев шляпу. Подошел знакомый крестьянин, — посоветоваться по своему делу. Разговор затянулся. День был жаркий, и я послал крестьянина в дом принести мне шляпу.

Войдя в мою комнату и взяв мою шляпу, посланный не мог вернуться, т. к. Макбет, хорошо знавший хозяйскую шляпу (ежедневно подавал ее мне), громко на него лаял и до моего прихода не выпустил из комнаты.

Были случаи, когда в мое отсутствие с хутора, Макбет не впускал в мою комнату чужих.

— Нельзя, хозяина нет дома.

Осенью, поздним вечером, я выпустил Макбета «погулять». Сойдя с лестницы, он сейчас же злобно залаял. Я вышел на крыльцо и услыхал, как Макбет кого-то рвет и гонит в направлении от погреба, вблизи дома, — к большой дороге.

Темной ночью не было видно — кого преследует собака.

Макбет скоро вернулся. С дороги слышались скрип удалявшейся телеги и крепкая ругань.

Утром, по осмотре погреба, оказалось, что ночью были воры. Дверь незапертого замком погреба раскрыта. Стоявшая на погребице небольшая кадка с солеными груздями опрокинута на бок, и груздей в ней нет. В нескольких шагах от погреба разбросаны грузди. Тут же лежал обрывок полушубка и лоскуток ситцевой рубахи.

Очевидно, проезжавшие около хутора ночные гости, оставив лошадь на дороге, зашли в погреб, — взять груздей на закуску, — и Макбет помешал им исполнить это намерение.