Проживая летом и осенью на хуторе, я уезжал в Казань каждые две недели. Выеду с хутора рано утром — к восьмичасовому пароходу, и на третий день после от'езда, к четырем часам дня возвращаюсь обратно.
Единственная дорога с моего хутора шла берегом р. Мешкали, и в двух верстах от дома, за мостом через реку, выходила на почтовый тракт.
За мостом много дорог, — на пароходную пристань на Волге, в уездный город Спасск, в соседние с хутором деревни.
По этой дороге я уезжал в Казань.
В первые два года житья на хуторе, Макбет скучал во время моих поездок в город. Обойдет по берегу реки все места, на которых я рыбачил, и не найдя меня, возвращается в мою комнату, в которой жил со мной.
С средины лета третьего года, Макбет как бы привык к моим от'ездам. Первые два дня моего отсутствия спокойно лежал в моей комнате, а на третий день, зная дорогу, по которой я уезжал (и возвращался) с хутора, уходил из дома к Мешкалинскому мосту, ждал меня, и увидав, что я еду, приветствовал мое появление веселым лаем.
Я садил его к себе в плетушку и мы возвращались домой, довольные нашей встречей.
Предполагаю, — для того чтобы своевременно меня встретить на раз'езде дорог у моста, Макбет должен был проследить мой путь, определить продолжительность моих поездок в город, время моего возвращения, и вообще, — кое о чем сообразить и подумать.
И он соображал, — не «инстинктом животного», а тем же своим мозговым аппаратом, которым соображают люди.
Как-то осенью, экстренное дело задержало меня в городе, и я вернулся на хутор на четвертый день после от'езда. Возвращаясь на хутор, я не рассчитывал на встречу меня Макбетом, предполагая, что он ждал меня накануне и, не дождавшись до ночи, ушел домой.
Но под'езжая к реке, я увидел своего друга на своем месте (не дождавшись меня накануне, он остался ночевать у моста).
Макбет встретил меня оглушительным лаем. Его радости не было предела. Трепет ожидания и радость встречи ключем рвались наружу. Вскочив в тележку, он дрожал всем телом, радостно урчал, толкал меня лапами и носом, и лизал мои руки.