— Ну, пойдем, Джери, на место!

Джери покосится и сильнее прижмется ко мне.

— Пойдем, пойдем…

Джери вскочит и сам побежит в клетку.

А однажды я не нашел его в клетке.

— Где Джери? — спросил я Николая Дмитриевича.

— В кабинете.

— Как — в кабинете?

— В клетке не желает сидеть. Всю изгрыз. А в кабинете сидит.

Изгрыз? Это мне знакомо. Если не захочет, ничем не удержишь. Значит, начала возвращаться силушка!..

— Вчера свет потух, — вмешалась в разговор санитарка Анна Ивановна, — так он лаять принялся, всех перебудоражил. Включили, он перестал. А потом давай скрести зубами и когтями…

Действительно, Джери в одиночестве лежал на коврике в рентгеновском кабинете. С этого дня рентгенкабинет стал его излюбленным местопребыванием. Тепло, темно, покойно. Потом оттуда он перекочевал в кабинет Леонида Ивановича. Леонид Иванович выполняет за столом какую-нибудь работу, Джери лежит на коврике в ногах свернувшись. В клетку больше не возвращался. И его не пытались туда загонять — он вел себя вполне благопристойно, а Леониду Ивановичу, подозреваю, даже было приятнее с ним.

Как удивился один из санитаров, зайдя в кабинет и увидав Джери сидящим на диване. Сидит как человек! Впрочем, не совсем как человек. Если не забыли читатели, я не позволял Джери отираться по диванам, так он привалится и сидит, задние лапы поджаты, а передними упирается в пол. Хитрец! Поза уморительная, пес в такие минуты напоминал сидящего старого, немощного и неловкого человека.

— Компанейский парень, — говорили про Джери в больнице.

— Привык!

— Да и мы к нему привыкли. Придется вам его сюда водить! Хоть раз в неделю…

— А и так придется. На проверку.

— Привыкают они, — заметил Леонид Иванович. — Меня это трогает больше всего. Как-то лечили овчарку, жила в больнице долго. Выписали. Утром звонит хозяин: «Не у вас?» А она, верно, прибежала. Дома что-то не понравилось, взяла и прибежала…