Неужели Джери должен был теперь страдать за мою несдержанность, неся своеобразное тавро? Ужасное чувство — думать, что ты совершил непоправимое. Потерять друга, потерять в расцвете сил, после всего того, что он сделал. А сделал Джери немало: спасал утопающих, ловил жуликов… много, много! Потому и такой почет собаке, да, почет, не боюсь сказать это. А прогулки в лес, на Хрустальную… Сколько радости давала мне беспредельная привязанность Джери! С ужасом я припомнил болезнь, распространенную среди крупных догообразных собак, в частности среди сенбернаров: паралич зада после шести-семилетнего возраста… Джери как раз в таком периоде. Неужели ему грозит та же участь? Старая поговорка: что имеем — не храним, потерявши — плачем…

Конечно не исключалось и случайное повреждение. Доги — тяжелы, случайная неловкость и — готово, травма; наконец, Джери не раз уже приходилось встречаться со злоумышленниками.

Но сейчас я готов был все взять на себя.

Будь справедлив!

Кажется, где-то я говорил об этом, но хочу еще раз подчеркнуть ту же мысль, дабы предостеречь других.

Человек любит употреблять силу даже там, где нет никакой нужды, гораздо чаще, чем он сам думает, и особенно часто в обращении с «меньшими братьями». Атавизм? Неосознанная природная жестокость? Слово должны сказать психологи.

Назавтра снова был рентген, теперь уже с барием, со всею необходимой подготовкой, что должно было дать окончательную, ясную картину. За ночь я выспался, настроение улучшилось. Чуточку лучше выглядел Джери. «Пусть приятное придет неожиданно, сюрпризом». Так любил говорить Леонид Иванович.

Впрочем, тогда я все еще не представлял всей серьезности случившегося и не думал о том, что близок конец нашей дружбы с Джери.

День был приемный. Как я не замечал раньше, что в городе столько животных! Чувства обострились, и я словно видел впервые, с поразительной отчетливостью фиксировалась каждая деталь. По прежним посещениям помнилось: чего тут, в клинике, не навидаешься! Наверное, лечить животных даже интереснее, чем людей. Такие разные! И не говорят. Люди — те небось охают, кряхтят, жалуются, рассказывают друг другу о своих болезнях. Животное терпеливее.