Это было шесть недель назад, во вторник утром, очень рано, задолго до твоего прихода, и как только он появился, я понял: тут что-то неладно. Он не крался на цыпочках, робко и смущенно, не зная, что сказать, как все другие посетители. Он вошел решительно, с улыбкой, шагнул к кровати и встал, глядя на меня сверху вниз с безумным блеском в глазах. Он сказал:
-Вильям, старина, это чудесно. Ты-то мне и нужен!
Здесь, пожалуй, надо тебе пояснить, что, хотя Джон Лэнди никогда не бывал у нас дома и ты редко встречалась с ним, я же поддерживал с ним дружеские отношения по крайней мере лет девять. Я, безусловно, прежде всего преподаватель философии, но, как тебе известно, последнее время я также довольно сильно увлекался психологией. Интересы Лэнди и мои, таким образом, частично совпадали. Он великолепный нейрохирург, один из лучших, а недавно он любезно позволил мне изучить результаты некоторых своих работ, главным образом различное воздействие префронтальных лоботомий на разные типы психопатов. Так что ты понимаешь, когда он вдруг ворвался ко мне во вторник утром, мы уже были далеко не посторонними людьми.
-Слушай! - сказал он, подвигая стул к постели. - Через несколько недель ты будешь мертв. Так?
Поскольку вопрос исходил от Лэнди, он не показался мне слишком жестоким.
В каком-то смысле для меня было приятным разнообразием видеть посетителя, достаточно смелого, чтобы затронуть запретную тему.
-Ты испустишь дух прямо здесь, в этой комнате, и потом тебя вынесут и кремируют.
-Похоронят, - сказал я.
-Это еще хуже. А что потом? Ты веришь, что попадешь в рай?
-Сомневаюсь, - сказал я. - Хотя мысль об этом была бы утешительной.
-А может, в ад?
-Не очень-то представляю себе, за что меня туда должны отправить.
-Кто знает, мой дорогой Вильям!
-Ты, собственно, зачем пришел? - спросил я.
-Понимаешь, - сказал он, и я увидел, что он внимательно следит за мной, - лично я не верю, что после того, как ты умрешь, ты еще когда-нибудь услышишь о себе, разве что... - здесь он замолчал, улыбнулся и наклонился ко мне поближе, - разве что ты поступишь разумно и отдашь себя в мои руки. У тебя нет желания обдумать это предложение?