-Нет уж, спасибо, - сказал я ему. - Можешь не продолжать. Идея отвратительная. И даже если бы тебе это удалось, в чем я сомневаюсь, это было бы совершенно бессмысленно. Что толку оставлять мозг живым, если я не смогу ни говорить, ни видеть, ни слышать, ни чувствовать? Ничего более неприятного я лично не могут себе представить.

-Я думаю, ты сможешь общаться с нами, - сказал Лэнди. - И, возможно, нам даже удастся дать тебе какое-то зрение. Но давай не будем торопиться. Я еще дойду до этого. Факт остается фактом: ты довольно скоро умрешь, что бы там ни было; а в мои планы и не входило бы трогать тебя до того, как ты умрешь. Ну послушай, Вильям, ведь ни один настоящий философ не возражал бы, чтобы его мертвое тело послужило науке.

-Это не совсем точно сказано, - ответил я. - Мне кажется, будут некоторые сомнения по поводу того, мертвый я или живой, к тому времени, когда ты со мной покончишь.

-Ну, - сказал он, улыбнувшись, - тут, я полагаю, ты прав. Но мне кажется, тебе не стоит так уж быстро мне отказывать, прежде чем ты узнаешь кое-что еще.

-Я сказал, что не желаю слышать об этом.

-Возьми сигарету, - сказал он, протягивая портсигар.

-Я не курю, ты же знаешь.

Он достал сигарету и прикурил от крошечной серебряной зажигалки размером не больше шиллинга. - Подарок от тех, кто делает мне инструменты, - сказал он. - Искусная работа, правда?

Я взял посмотреть зажигалку, затем вернул ему.

-Можно продолжать? - спросил он.

-Лучше не надо.

-Ты просто лежи спокойно и слушай. Мне кажется, тебе будет довольно интересно.

На блюде у кровати лежал черный виноград. Я поставил блюдо себе на грудь и стал есть виноград.

-В тот самый момент, когда ты умрешь, - сказал Лэнди, - мне надо будет стоять рядом, чтобы я мог тут же вмешаться и попытаться сохранить живым твой мозг.

-Ты хочешь сказать, он останется в голове?