Он совершенно не притворялся, потому что мы ни на секунду не оставляли его в одиночестве. Если кто-то выпускал его — например, потому, что ждала неотложная работа, — тут же к нему тянулись пять пар рук, готовых подхватить его, держать и ласкать. В первый же вечер, когда пришло время закрывать библиотеку, я опустила его на пол и минут пять понаблюдала за ним, дабы убедиться, что он дохромает до своей мисочки с кормом и ящика с подстилкой. Не думаю, что его бедные обмороженные лапки в тот день хоть раз коснулись пола.

Следующим утром Дорис Армстронг, наша общая бабушка, матушка-наседка, принесла теплое розовое одеяльце. Мы все смотрели, как она, нагнувшись, почесала шейку котенка, а затем, сложив одеяльце, застелила им картонную коробку. Котенок осторожно залез в нее и устроился, подогнув под себя лапки, чтобы согреться. Он блаженно закрыл глаза, но отдыхать ему пришлось всего лишь несколько секунд, ибо кто-то вытащил его из коробки, чтобы подержать на руках. Несколько секунд, но этого оказалось достаточно. Все мы, все сотрудники, определились на много лет. Теперь все мы, как одна семья, обустраивали его жилье и быт, а котенок был неподдельно счастлив считать библиотеку своим домом.

Еще день спустя мы показали нашего малыша тому, кто не работал в штате библиотеки. Это была Мэри Хьюстон, историк Спенсера и член библиотечного совета. Сотрудники могли принять и полюбить котенка, но принимать решение держать его в библиотеке предстояло не нам. Накануне я позвонила мэру Джонсону, который последний месяц досиживал в своем кабинете. Как я и предполагала, его эта проблема не волновала. Он не был нашим читателем; я даже не уверена, знал ли он, что в Спенсере есть библиотека. Следующий звонок юристу мэрии — он не знал ни о каких правилах, требующих изгнания животного из библиотеки, да и вообще не хотел терять время на эту проблему. Меня это вполне устраивало. Последнее слово было за библиотечным советом, группой граждан, назначенных мэром, чтобы контролировать работу библиотеки. Они не возражали против идеи иметь кошку в библиотеке, но не могу сказать, что восприняли ее с энтузиазмом. Их ответ был скорее «Что ж, давайте попробуем», чем «Конечно, мы на сто процентов поддерживаем вас!».