— На конверте остался кошачий волосок, но ничего страшного.

Другое любимое прибежище Дьюи было за копировальным аппаратом.

— Не волнуйтесь, — говорила я смущенному клиенту. — Вы его не побеспокоите. Он выбрал это место потому, что здесь тепло. Чем больше копий вы сделаете, тем больше тепла пойдет от машины, и он будет просто счастлив.

Если клиент не был уверен, что делать с Дьюи, мы таких колебаний не испытывали. Одним из моих первых решений было не тратить на содержание Дьюи ни одного пенни из библиотечных фондов. В задней комнате мы установили коробку, куда каждая сотрудница кидала накопившуюся мелочь для нужд Дьюи. Большинство из нас приносили из дому пустые банки из-под содовой. Сбор их для переработки был всеобщим увлечением, и Синтия Берендс каждую неделю относила их в пункт приема вторичного сырья. Таким образом, все мы вносили «вклад в общее дело», чтобы кормить котенка.

В обмен на эту скромную жертву мы получали бесконечные часы удовольствия. Дьюи нравилось прятаться в ящиках, и он обрел привычку выскакивать из них, когда вы меньше всего этого ожидали. Когда кто-либо расставлял книги по полкам, он влезал на тележку и путешествовал по библиотеке. А если Ким Петерсон, секретарь библиотеки, начинала печатать, то все знали: сейчас начнется представление. Заслышав треск клавиш, я тут же откладывала все дела и ждала сигнала.

— Дьюи опять охотится на клавиши! — кричала Ким.

Я вылетала из своего кабинета, чтобы увидеть, как Дьюи, стоя на задних лапах, перегибается через белую пишущую машинку Ким. Голова его дергалась из стороны в сторону вслед за кареткой, которая бегала справа налево и обратно до тех пор, пока он мог это выдержать, а потом он принимался кидаться на эти странные прыгающие существа, которые являлись всего лишь рычагами с буквами. Все сотрудники приходили сюда и, глядя на Дьюи, покатывались со смеху. Проказы Дьюи всегда собирали зрителей.