— Кто? — искренне изумился Андрей Борисович.

— Ваши студентки… Накатали жалобу прямо перед Новым годом, паршивки. Поздравили, называется. Видимо, сильно вы им насолили. Или как теперь выражается молодежь — достали. Я поднимал зачетные ведомости — у всех стоит «зачет». Ну и радовались бы. Так нет…

— А взглянуть можно? — Лицо Андрея Борисовича неожиданно быстро покрылось красными пятнами.

— Конечно, — нехотя произнес Дмитрий Григорьевич. — Хотя я не рекомендую. Знаете ли, по принципу: меньше знаешь, лучше спишь.

Эти последние слова почему-то сильно подействовали на Андрея Борисовича, и он сжал пальцы в кулаки. Дмитрий Григорьевич заметил его движение и совсем расстроился:

— Ну что вы, коллега, так реагируете? Наверное, обычные двоечницы, но с амбициями. Может, они, вертихвостки, на ваше ухаживание рассчитывали — молодой, красивый, талантливый, да к тому же холостяк, — а вы их погоняли, и, думаю, — заслуженно. Женщины все-таки непредсказуемый народ. У них все на эмоциях. Сегодня глазки строят, завтра жалобу пишут… Хотя я заглянул в ведомость по вступительным экзаменам — у них там все в порядке. Прямо умницы-разумницы. Разленились, что ли? Или просто не тянут? Университет — не школа, программа посложнее.

Не всякий справится…

— Дмитрий Григорьевич, — наконец смог собраться с мыслями Андрей Борисович, — я предполагаю, кто автор этих жалоб. Эти студентки были действительно не подготовлены. Они и на семинарах дурака валяли, элементарные задачи решить не могли. И к зачету наплевательски отнеслись. Лентяйки, хотя и неглупые. Но заметьте, я даже голос на них ни разу не повысил. Просто отправил подготовиться как следует.

— Не повысили, это верно, но послушайте, что пишет одна из них.

Профессор открыл папку, порылся среди листочков и процитировал: «Он смотрел на меня с угрозой». И еще: «… я очень испугалась». А вторая пишет… — Профессор опять полистал жалобы: — «Он выставил меня за дверь, как нашкодившую первоклассницу, и этим унизил мое человеческое достоинство».