«Он терпеть не мог никаких тайн, не в книгах, а в жизни. Недоговоренностей. Намеков. Ужимок и прыжков. Он И с одной из своих жен развелся потому, что никогда и ничего не мог от нее добиться. Ее мама так научила. В женщине должна быть загадка, вот как научила ее мама, и Родионов с этими загадками совершенно измучился. Она… как бишь ее звали… никогда и ничего не говорила прямо. Обо всем он должен был догадываться, даже о том, что она хочет к Восьмому марта. Если он догадывался неправильно, обида была грандиозной, как битва под Аустерлицем. За время их совместной жизни он изучил все признаки надвигающегося Аустерлица: он приезжал домой, а она пряталась где‑то в глубине квартиры, не отвечала на его зов, и он должен был ее искать, а найдя, томительно и безрезультатно выяснять, что такое случилось, почему она сидит одна в темной комнате. Она отодвигалась от него по дивану, надувала губы, молчала, и это означало только одно — опять он неправильно разгадал загадку, опять оплошал! Оказывается, утром на его „Коммерсант“ она положила увядшую розу из вчерашнего букета, и по этой розе он должен был догадаться, что она хочет ужинать в ресторане „Роза ветров“, а он, занятый мыслями о работе и вообще утренними делами, ни о какой „розе ветров“ и думать не думал, да и ту, увядшую, спровадил в помойное ведро. Вот к вечеру и вышел Аустерлиц!»
Чтобы поставить такую задачу, важно ее для начала сформулировать: «Я хочу получать то‑то и то‑то от тебя, я не хочу получать то‑то и то‑то. Когда ты делаешь так, я чувствую себя так, а когда так — вот так. Что мы можем делать для того, чтобы мне было комфортно с тобой, а тебе — со мной?» Это своего рода контракт, и он хорош тем, что здесь нет недосказанности, опасной необоснованными ожиданиями. Для того чтобы такой контракт был возможен, очень важно открыто предъявлять свои чувства, чтобы партнер представлял себе как можно более полно, как вы воспринимаете эту ситуацию. Например, в ситуации измены тот, кому изменили, может реагировать по — разному: