Спустившись по обшарпанной задней лестнице на первый этаж, Элен услышала веселый звон чайных чашек и сквозь матовое стекло кухонной двери увидела отблеск огня. Миссис Оутс пила чай из блюдца и одновременно поджаривала себе еще один тост.

Это была высокая, статная женщина, широкоплечая и мускулистая, с грубоватыми чертами лица и выступающей нижней челюстью. Она не носила форму горничной, и сейчас ее праздничную юбку предохранял от кухонной грязи фартук из уэльской фланели в черно-красную клетку.

– Я слышала, как вы сбегали по крутым ступенькам, – сказала она. – Вы ведь имеете право пользоваться парадной лестницей.

– Да, я знаю, – ответила Элен, – но эта винтовая лестница напоминает дом моей бабушки. Слугам и детям никогда не разрешалось подниматься по парадной лестнице, чтобы не портился ковер.

– Очень интересно, – вежливо заметила миссис Оутс.

– И варенье… – продолжала Элен. – Сотни банок варенья, но клубничное и черносмородиновое давали только старшим. Дети получали ревеневое или тыквенное повидло… Мы, взрослые, бываем иногда очень жестокими.

– Это к вам не относится. Вам бы лучше сказать «эти взрослые».

– Эти взрослые, – повторила Элен, смиренно принимая поправку. – Если вы не против, я бы выпила с вами чаю.

– Напою вас с удовольствием. – Миссис Оутс встала, чтобы достать еще одну чашку и блюдце из старинного уэльского шкафа. – Как вам нравится мой чай? Чтобы заварить его как следует, нужно взять горячий чайник. Я вам дам такое же печенье, как у них в гостиной.