- А пошел ты, - сказал он торопливо и бросил трубку.

Девчонки напряглись и сидели на самых краешках кресел. Семен посмотрел на них. Из-под накрашенных ресниц на него глядело две пары настороженных глаз. Семену, в общем-то, было совершенно безразлично, что подумают о нем две эти школьницы, но все равно нужно было проставить все точки над "i".

- Я сидел в тюрьме пять лет, - сказал Семен, наливая всем кофе, - если это вас страшит, можете уйти. Я не держу.

- Ты нас выгоняешь, что ли? - спросила Алена чуть дрогнувшим голосом.

- Нет, сидите, пейте кофе, - ответил Семен, - можете заходить еще, если хотите...

Повисла неловкая пауза. Все пили кофе и не знали как продолжать разговор.

- А за что ты сидел? - спросила Инна.

- За валюту, - ответил Семен.

Он всегда отвечал так, когда хотел избежать дальнейших расспросов. За валюту, значит, практически незаконно осужденный. Пострадавший от политических игр и, значит, заслуживающий не только сочувствия, но и моральной реабилитации.

Семен улыбнулся. В голове всплыла фраза "Последний хищник выпущен из клетки. И завтра начнется охота на волков". Может быть, последний хищник это Бомба, который недавно вышел из тюрьмы. "Из клетки". Бред какой-то. Неужели кто-то решил его запугать, вот так по-детски. Здесь на свободе, он тоже не какая-то сявка тупорылая. Определённый вес имеет, и не хрен ему угрожать.

- У нас урок через десять минут, - произнесла Алена, прервав мысли Семена, - мы пойдем.

- Идите, - задумавшись о своем, безразлично ответил Семен.

И девчонки ушли.

3

Девчонки ушли, а Семен подумал, что ту девушку тоже звали Инна. И возраст у нее семь лет назад был такой же, как у этих малолеток сейчас. Семен тогда, до того рокового вечера и последующей ночи, не знал никого из той компании, с которой его потом будут связывать воспоминания долгих пять лет. И не только воспоминания, но и толстая папка уголовного дела.